Заказ билетов
+7 495 925-50-50

Беседка

Главная / О театре / Беседка / В.Богаченко: «Кочевая жизнь определила мою жизнь в искусстве»

В.Богаченко: «Кочевая жизнь определила мою жизнь в искусстве»

 

Средняя школа №3 имени С.П.Королева 1 ноября отмечает 50-летие со дня своего образования.

К юбилею в образовательном учреждении начали готовиться задолго до его наступления. Педагоги под руководством директора школы Т.С.Кобяковой разработали план праздничных мероприятий, подготовили подарки, пригласили гостей, среди которых самыми почетными, безусловно, являются первые выпускники школы и преподаватели, которые начинали свою педагогическую деятельность в то время, когда «тройка» (ранее школа №178) впервые распахнула свои классы для учащихся Байконура. В период подготовки к торжеству Т.Кобякова еще и еще раз внимательно перелистывала альбомы с фотографиями выпускников. Удивительно то, что Татьяна Сергеевна, которая, кстати, проработала в «тройке» 44 года, помнит практически всех учеников. Бережно проводя указательным пальцем по стареньким черно-белым фотографиям в альбоме, она безошибочно называет имена и фамилии учащихся. Улыбаясь, словно вспомнив какой-то эпизод из жизни определенного класса, рассказывает о своих учениках, их характерах, способностях, достижениях.

«Очень приятно, что наши выпускники помнят о знаменательных датах школы, всегда поздравляют, по возможности приезжают в Байконур и непременно нас навещают, – говорит Т.Кобякова. – Среди выпускников школы много людей достойных, добившихся определенных высот в жизни, ставших довольно известными и успешными людьми. Вот, к примеру, один из «первопроходцев» «тройки» Виктор Богаченко.

В год основания школы Витя и его брат Сергей как раз пошли в первый класс и успешно окончили школу в 1973 году. Сейчас Виктор Богаченко – заслуженный артист Российской Федерации, солист Государственного  Академического театра «Московская оперетта». В адрес школы к юбилею Виктор прислал бандероль, в которую, кроме поздравлений и подарков – дисков с песнями в его исполнении, был вложен еще и интересный материал о том, как проходил путь его становления. Безусловно, все мы, педагогический коллектив, ученики, да и все байконурцы, рады достижениям выпускников школы и горды тем, что Байконур взрастил и воспитал не одну личность. И в том, что у многих наших учеников жизнь и карьера сложились успешно, есть скромная доля и нашего учительского труда».

Воспоминания Виктора Богаченко (печатаются в сокращении).

- Актером я хотел быть с самого детства. Хотя первоначально мечтал быть артистом балета! Потому что особый восторг у меня вызывал танец. Когда я видел хорошо танцующего человека, то чувствовал себя счастливым, и казалось, что это то, чем я хотел бы заниматься. Петь, конечно, тоже хотелось, но ощущения, что впоследствии это будет моей профессией, не было. Я – типичный сын военного, и мое детство прошло в разных городах. Эта кочевая жизнь определила мою жизнь в искусстве, потому что возможность начать заниматься театром в Байконуре, на космодроме, где прошли мои школьные годы, была очень слабая, хотя, конечно, там был дворец пионеров и разные творческие студии. Моя мама всегда шутила: «Мои дети (а мы с братом Сергеем – близнецы, у нас разница в три часа) прошли все кружки, которые были в Байконуре, и ни на чем не остановились». Но, пожалуй, самым сильным впечатлением в плане творчества, было мое участие в кружке бальных танцев, которые у нас в стране тогда только зародились, считались элитарным искусством, и вот как раз они дали мне неплохую танцевальную подготовку, как-то меня немного раскрепостили. А вместе с братом мы все время пели дуэтом. Тогда мне казалось, что у брата пение сильнее, стабильнее, а у меня голос все время ломался. Потом все изменилось, я стал выступать сольно, а брат мне подпевать. (…)

Нашей визитной карточкой поначалу была песня «Березовый сок». Мы пели ее во всех дворцах культуры. Стремление к искусству, к творчеству возникло тогда, в школьные годы. Но все было сложно, поскольку не было в городе специализированных школ. Балетных, например. Если бы я жил, к примеру, в Одессе, то меня, может быть, отдали в балетную школу, а на Байконуре все было в зарождающемся виде – город закрытый, за колючей проволокой. Кстати, вспоминаются те моменты, когда мы все лазили через нее за тюльпанами и набирали их охапками – красные, желтые – и было неповторимое ощущение праздника! (…)

Должен сказать, что Байконур был очень культурным, просвещенным городом, к нам приезжали различные театры, ансамбли. (…)

Первое театральное впечатление было от спектакля алма-атинского ТЮЗа, приехавшего к нам. Привезли «Золушку». Помню, что когда Золушка пробегала мимо и уронила туфельку, то я долго не мог забыть этого, и появилось ощущение феерии, сказки, другого мира, нереальности. И театр для меня долго оставался чем-то неземным. Потом, конечно, пришло более критическое, а скорее, ироническое отношение к сцене. Когда я слышал Робертино Лоретти, который для меня являлся просто идеалом, я умирал от восторга и пытался подражать ему. (…)

Естественно, что не было такой школы, такого природного дара, таланта, но желание петь было огромное! (…)

Но родители считали, что ребенок должен получить нормальное образование, мужчина не должен заниматься театром. (…)

Окончив школу, мы с братом решили поступать в институт. (…)

Мечта была пойти куда-нибудь в гуманитарные профессии, либо на актерский факультет, либо на журналистику. Однако выяснилось, что для поступления на журналистику необходимы печатные работы, а у меня их не было. (…)

Мы с братом поступили в Одесский политехнический институт на специальность «Проектирование ЭВМ». Но все время, пока учились, все равно было неимоверное желание петь. (…)

Однажды меня кто-то затянул в агитбригаду трамвайно-троллейбусного управления Одессы. Так смешно сейчас вспоминать... Конечно, больше всего меня прельстил бесплатный проездной на все виды транспорта, но, с другой стороны, – там было пение, танцы! И была очень веселая жизнь! (…)

В это время я начал заниматься в ансамбле институтских ребят. И первой моей песней была «Соловьиная роща», а потом появились уже песни «Queen», «АВВА». Пытались петь «Богемскую рапсодию», «Can’t leave» (ее сейчас поет Мэрайя Кэри), песню Градского «Как молоды мы были!», и это так было здорово! Причем у меня не было никаких вокальных проблем, я брал такие высокие ноты, абсолютно ни о чем не задумываясь! А потом, когда профессионально стал заниматься вокалом, то многие вещи стали камнем преткновения. Когда я о них не знал, все получалось само собой! Первый вокальный успех у меня был на теплоходе «Адмирал Нахимов». Я исполнял песни Карела Готта, получил на конкурсе первое место и стал там знаменитостью, произвел фурор. Даже потом, спустя полгода, однажды ехал в трамвае, и какая-то девочка шепотом сказала: «Мам, посмотри, а этот дядя на теплоходе песню пел!» Как было тогда это приятно. (…)

Однако профессионально заниматься вокалом было очень страшно, потому что я продолжал считать, что консерватория, театр не для меня, это так сложно, туда попадают только суперталантливые! Однажды ко мне подошел один художник и сказал, что у него есть педагог в консерватории, и он меня с ним познакомит. Это было что-то! Я так мечтал об этом! Сам я, конечно, никогда не пошел бы из-за своей стеснительности. И вот я пришел к педагогу... Когда он нажимал на клавиши рояля, я не мог попасть ни в одну ноту, найти соответствие голоса и звука. Это был такой позор! Но мне предложили пойти на педпрактику и заниматься со студенткой. И стал прорезаться голос. Даже смог подготовить какие-то легкие классические арии, те, что учат на первом курсе консерватории. (…)

Окончив политехнический институт, я пошел работать по специальности, и мне так было скучно! (…)

Надо было что-то решать. Для начала необходимо было открепиться от работы, поскольку я, как молодой специалист, должен был обязательно проработать два года. Долго искал повод, никак не получалось, а потом придумал – по состоянию здоровья. И меня, наконец-таки, открепили. Я сказал родителям, что поеду в командировку, сам уехал в Ленинград поступать в ЛГИТМиК. (…)

Я поступил на курс Изоакима Абрамовича Гриншпуна на отделение музыкальной комедии. Он для меня очень много сделал в плане «не давания» чего-то. Я пришел на курс уже взрослым, многое мог, умел, а Гриншпун то, что я хотел, никогда не давал играть. Он всегда говорил, что «это не твое». Я очень хотел играть героев и подходил по типажу, а роли были каких-то злодеев, простаков. (…)

Но Гриншпун хорошо знал, что я смогу сыграть героя, поэтому он хотел развивать меня в другом направлении. Позже я сумел раскрыть свой темперамент, научился быть на сцене свободным! (…)

Когда я окончил институт, у меня было много предложений от театров оперетты, музыкальной комедии, но я выбрал Рижский театр оперетты. Почему? Мне просто не хотелось уезжать далеко от Москвы и Ленинграда, из европейской части России. Первой ролью в Риге была роль Миши Капустина в спектакле «В начале мая»: молодой мальчик приходит на войну и в первый же день погибает. Там была очень хорошая музыка, стихи. И мне сказали, что если ты не справишься с этой ролью, то все – ты будешь в театре только подносы выносить. И я очень долго готовил роль, занимался с концертмейстером. Потом режиссер уже сказал: «Этот мальчик сделал спектакль, он его вытянул». Было очень приятно, по-человечески приятно… В Московский театр оперетты я поступал трижды. Первый раз меня не взяли из-за прописки. Во второй раз режиссер сказал мне, что, если бы я был Дель Монако или Марио Ланца, меня бы взяли. На что я ответил, что если бы я был Дель Монако или Марио Ланца, я бы в ваш театр не пошел. На этом мы и разошлись. А в третий раз, когда я приехал в гости к своему однокурснику Сергею Алимпиеву, он мне сказал: «У нас прослушивание. Хочешь – сходи!» А я всю жизнь мечтал работать в Москве! Я прослушался, вроде бы понравился. Несколько раз приезжал, учил какие-то номера, но очень долго никак не могли организовать прослушивание с оркестром, и я начинал понимать, что это нереально. А через год я как-то позвонил, и мне сказали: «А что же вы не приезжаете?» А я как раз должен был ехать к маме через Москву, и за эти два дня меня прослушали и приняли. Так началась моя работа в Московском театре оперетты – сложном, звездном театре, который очень долго не принимает новичков. (…)

Первой моей ролью был Тони в «Принцессе цирка». Я-то уже такие роли не играл, а здесь ее дали как бы на сопротивление. Но я рад, что и она мне удалась. А полное мое становление произошло с того момента, когда я начал играть вместе с Татьяной Ивановной Шмыгой в «Джулии Ламберт». И сейчас уже я не чувствую такой дистанции между собой и коллегами, которая когда-то существовала. Мы стали полноправными партнерами. Параллельно с работой в театре, я вел передачи на радиостанциях. Сначала на радио «Надежда» вместе с Еленой Киселевой передачу «Звездный час оперетты», а затем на радио «Говорит Москва» передачу с таким же названием. Можно сказать, что мое желание попробовать себя в журналистике каким-то образом тоже осуществилось. В 2000 году сбылась моя мечта – был выпущен диск «Популярные мелодии из мюзиклов», в который вошли наиболее любимые мною и зрителем произведения Л.Бернстайна, Ф.Лоу, Э.Л.Уэббера, а также замечательные арии из мюзикла «Сибирские янки» («Такси в Атлантик-Сити») Ю.Взорова».

Подготовила Елена Коновал

Новостной портал  Байконур.NET