Заказ билетов
+7 495 925-50-50

Пресса

Главная / О театре / Пресса / Квинтэссенция жанра

Квинтэссенция жанра

На сцене «Московской оперетты» появилась «Фея карнавала».

Ещё несколько лет назад почти несбыточной мечтой казалось появление в этих стенах классической оперетты, поставленной талантливо и искрометно, с любовью к жанру, пониманием его специфических особенностей, а еще и с безупречным вкусом. И вот – премьера «Феи карнавала» Имре Кальмана.

Но неужели в этом театре так уж никогда и не появлялись по-настоящему удачные спектакли? – вправе спросить читатель. Конечно же, появлялись, и даже нередко, да только, как правило, отнюдь не в жанре классической оперетты. А если изредка случались прорывы и на этом, главном направлении, то, говоря словами героини «Летучей мыши», всегда какой-нибудь мелочи и недоставало – например, музыкального качества исполнения, или истинно опереточной легкости. Теперь же  мы можем, наконец, говорить о гармонии всех составляющих.

Пора уже назвать имена двух главных «виновников торжества». Жанна Жердер, все это придумавшая и блистательно воплотившая. И главный дирижер Константин Хватынец, благодаря усилиям которого «Московская оперетта» может больше не испытывать комплекса музыкальной неполноценности в сравнении с другими столичными коллективами.

Все началось с того, что Жанне Жердер захотелось подарить своей легендарной коллеге по сцене Светлане Варгузовой спектакль-бенефис, в котором та смогла бы блеснуть как в лучшие годы. Эта идея соединилась у нее с желанием достойно и нетривиально отметить 130-летие Кальмана. В итоге возникло название «Фея карнавала».

Именно название – ибо то, что идет на  сцене «Московской оперетты», вряд ли можно назвать просто постановкой конкретно этого произведения. На материале не самой известной его партитуры, с не самой счастливой судьбой и не самой лучшей драматургией.

Жердер сделала своего рода квинтэссенцию Кальмана и, даже более того, оперетты как таковой. Она дополнила музыку собственно «Феи карнавала» отрывками из других сочинений венгерского классика («Фиалки Монмартра», «Баядеры», «Голландочки», «Герцогини из Чикаго»), что вообще-то нечасто приводит к настоящей удаче, оборачиваясь этаким «лоскутным одеялом». В результате однако, за исключением двух-трех особо популярных номеров, сходу и не определить, что здесь из самой «Феи», а что – нет. И отнюдь не только потому, что основная часть этой музыки не на слуху. Дело в том, что все сделано столь органично, столь тактично, что никакие швы и прочая пластическая хирургия никак не ощущаются. Это, конечно, во многом заслуга и Константина Хватынца, а также... композитора Ефрема Подгайца, призванного сделать новую партитуру. И Подгайц, чье имя по странному недоразумению не значится в афише, сделал свою работу так, что не ведающий о том слушатель ни на мгновение не усомнится, что звучит подлинный Кальман (хотя иногда все-таки вылезали «уши» в виде каких-то слишком уж изысканных оркестровых эффектов). Общими усилиями «вставные» номера стали органичной частью новой музыкальной драматургии, каковая естественным образом потребовалась в поддержку драматургии сценической.

Жанна Жердер, по существу, написала новую пьесу о театре, о закулисье, об актерах, наконец, о самой оперетте. И обильно насытила ее прямыми и скрытыми цитатами, аллюзиями, саморефлексией жанра. Да при этом еще и каким-то образом ухитрилась вовсе обойтись без пошлости, которую многие склонны считать как бы неотъемлемой частью жанра. Можно, оказывается, сделать опереточную пьесу и постановку остроумными и смешными, не прибегая к тому, что «ниже пояса», не используя никаких сомнительных «злободневных» реприз. Оперетта предстает перед зрителем именно тем, чем и должна быть в идеале: оазисом, где душа отдыхает от неприглядной окружающей действительности, где можно хоть ненадолго почувствовать себя счастливым...

Жанна Жердер уже не первый год выступает в качестве драматурга и режиссера. Но практически впервые – на территории собственно оперетты, да еще и большо-го формата. (Вообще-то, был в начале нынешнего сезона еще и «Нищий студент» Карла Миллёкера в «Щуке» – работа весьма симпатичная, но не выходящая в целом за рамки учебного спектакля; к тому же, там Жердер была только режиссером, воспользовавшись, пусть и с коррективами, либретто Николая Эрдмана, с которым эта оперетта и прежде ставилась на наших сценах.) И это стало самой большой на сегодняшний день удачей и лично ее, и самого театра. Понятно, что здесь сошлось слишком многое: любимый жанр, любимый композитор, любимый театр, любимые артисты. Ибо на самом деле спектакль оказался бенефисом не только Светланы Варгузовой, но также и Герарда Васильева, и Юрия Веденеева. Впрочем, рядом с этими блистательными корифеями отнюдь не теряются и работы их коллег – в том числе, и совсем молодых, даже студентов.

Это – тот редкий случай, когда есть что  сказать буквально о  каждом. Да, конечно, в  первую очередь, о  Светлане Варгузовой. Поразительно, как, играя в общем-то относительно возрастную роль примадонны Александры, она молодеет буквально на глазах, в финале спектакля представая и вовсе царственно-неотразимой. И голос ее звучит от сцены к сцене все лучше и лучше, под конец создавая полную иллюзию, будто мы вновь вернулись во времена премьеры «Королевы чардаша».

В последние годы таких ролей и такого, не побоюсь этого слова, триумфа у нее точно не было. Герард Васильев играет в спектакле почти что самого себя: его граф Теодор Айзенберг – седовласый аристократ с молодой душой и юношеским блеском в глазах. И поет Васильев в свои... не будем уточнять, сколько именно лет так, что многим остается только завидовать.

Наблюдая виртуозную работу Юрия Веденеева в роли Жюля Деламота – актера, драматурга, режиссера и директора театра, я вдруг поймал себя на мысли, что из него мог бы получиться потрясающий... Мольер. Вот бы кто-то создал на него мюзикл по булгаковской пьесе, или даже лучше – оперомюзикл (это, если кто не понял, намек на Андрея Семенова – большого любителя жанровых гибридов и элегантных стилизаций; думаю, у него бы получилось) ...

Александр Маркелов в роли суфлера Готфрида – это тоже отдельный спектакль. С каким самозабвенным упоением он, подхватывая реплику любого из персонажей, подсказывает продолжение из какой-нибудь знаменитой оперетты, а то так даже и вовсе... из «Ревизора». Эта его работа – также вполне бенефисная. Только если Варгузова, Васильев и Веденеев в принципе не имеют дублеров в этом спектакле, то у Маркелова таковой теоретически есть. И это – ни кто иной, как Александр Каминский, блестяще игравший на всех премьерных представлениях роль актера Людвига. И, право же, лучше бы они оба оставались на своих местах и в дальнейшем.

Петр Борисенко и Алексей Коровин превосходно исполняют роль тенора-премьера Франца – этакий гибрид Бони из «Сильвы» с Альфредом из «Летучей мыши» – по ходу спектакля распевающего арии из «Риголетто», «Любовного напитка», «Марты» и даже «Турандот». Пожалуй, у Борисенко это все же выходит вкуснее, да и вокал его больше похож на оперный.

Василиса Николаева  – превосходная Грета. Ольга Белохвостова – очаровательная Леонтина. Особо стоит сказать о Марине Торховой – победительнице последнего конкурса «ОпереттаLand» (см. № 11, 2012). Роль Розы, казалось бы, не дает особого простора развернуться, но только не для Торховой. Чтобы полностью покорить зал ей достаточно произнести даже только одну какую-нибудь реплику, или просто рассмеяться своим гортанным смехом... Лучшей демонстрации того, что не бывает маленьких ролей трудно и придумать! Это также относится и к Александру Бабику, представшему в совсем крошечной роли 1-го поклонника.

Единственная роль, что так пока по-настоящему и не сложилась, – это Ричард, сын Александры (и графа Айзенберга, как выясняется по ходу спектакля). Все действие закручено вокруг него, а сам он при этом не вызывает практически никакого интереса. Студент «Щуки» Олег Красовицкий – тот хотя  бы живой, непосредственный, а вот  Артему Маковскому еще предстоит преодолеть некий внутренний зажим...

Следует отметить и весьма стильную работу балетмейстера Игоря Маклова. Сценография Бориса Валуева достаточно скромна, почти не обращая на себя отдельного внимания, но при этом – вполне функциональна. А вот костюмы Светланы Синицыной по-настоящему изобретательны.

В общем, если кто-то еще сомневается, что жанр оперетты жив, пусть придет на «Фею карнавала». И есликто-то не знает, как ставить оперетту – пусть придет на «Фею карнавала». Никакой такой феи, кстати сказать, на сцене не наблюдается. Название, оставшееся от первоначальной пьесы, оправдывается в  спектакле приемом, который очень в духе общего его решения: «Фею карнавала» как  раз и  представляют в театре Деламота, с Александрой в главной роли. Но настоящей феей оказалась... сама Жанна Жердер, сумевшая превратить золушку (на положении которой оперетта нередко чувствовала себя в этих стенах в последнее десятилетие) в прекрасную принцессу.

Дмитрий Морозов

«Музыкальная жизнь», № 3, 2013 год.